Книма на FB

Михаил Анчаров. Писатель, бард, художник, драматург

Дата выхода июнь 2018

Купить книгу
Магазин издательства «Книма» — 1400 руб.
Указка.ру — 1474 руб.
Гиперион — 1500 руб.
Books.ru — 1548 руб.
Озон — 1549 руб.
MyShop — 1549 руб.
Буквоед — 1846 руб.
Библио-Глобус — 1949 руб.
Лабиринт — 2027 руб.
«Москва» — 1856 руб.
«Молодая Гвардия» — 2350 руб.
МДК Арбат — 2410 руб.
«Книжный лабиринт» — 3760 руб.
BookLover (Беларусь) — 64,46 руб.
Руслания — 51 €
КнигаМир (США, Канада, Израиль) — $ 38,99

600 страниц + 32 страницы цветная вклейка
Формат 164×235 мм

Эта книга — ​первое подробное жизнеописание писателя, сценариста, художника и поэта Михаила Леонидовича Анчарова (1923–1990). Анчаров — ​один из основателей жанра авторской песни, которой начал заниматься раньше других: первые песни написаны еще в конце тридцатых годов прошлого века. В шестидесятые годы им были опубликованы прозаические произведения, которые сделали М. Л. Анчарова признанным писателем. В семидесятые годы он создал сценарий первого советского телесериала «День за днем». Вернувшись к прозе во второй половине семидесятых, Анчаров написал несколько повестей и романов, которые до сих пор хорошо известны читателям («Дорога через хаос», «Самшитовый лес», «Записки странствующего энтузиаста»).
Биография представлена на фоне социально-исторических событий, повлиявших на его судьбу и творчество. Авторы книги основывались на воспоминаниях современников, архивных документах, беседах с близкими и друзьями героя.

К читателю

Нетрудно составлять биографию какой-либо знаменитости — о нем (или о ней) все и так всё знают, заслуги на виду и неоспоримы. Остается подобрать малоизвестные житейские подробности, чтобы по возможности получить портрет человека, а не бронзовый бюст, уложить все это в историческую канву — и вполне качественная биография готова. Одно только имя на обложке гарантирует спрос и читательский интерес.
Несколько сложнее представлять читателю жизненный путь человека, который не был «публичной фигурой», но заслуги которого говорят за себя сами. Таковы биографии главных конструкторов — у них в советское время засекречены были даже фамилии, многих ученых, военных, изобретателей, писателей и поэтов. Для возбуждения читательского интереса здесь, как правило, придется постараться, но не сильно — если имя или заслуги на слуху хотя бы у части аудитории, то для гарантированного успеха достаточно их правильно преподнести.
А вот про Михаила Анчарова писать очень трудно. И не потому, что его имя малознакомо широкой аудитории,  — почитатели авторской песни, например, его хорошо знают, немало поклонников и у его прозы. Трудно писать про Анчарова потому, что его достижения, во‑первых, выходят далеко за рамки основных его занятий: авторской песни, литературы или живописи, причем признанное влияние Анчарова на эти области хотя и велико, но не является общеизвестным фактом. Во-вторых, эти достижения неотделимы от времени, в котором он жил и творил. Пик его творчества пришелся на период, получивший с подачи писателя Ильи Эренбурга наименование «оттепели». Об этом периоде истории Советского государства уже сейчас, когда миновало едва полвека, надо очень много растолковывать. Поэтому до конца понять Анчарова и сегодняшнему читателю довольно сложно, а с течением времени будет еще сложнее.
Исходя из этого мы постарались в меру своих скромных возможностей донести до читателя не только голые факты из биографии этого примечательного человека, но и попробовали передать дух времени, которому он принадлежит. По этой причине в книге довольно много исторических справок, описаний сопутствующих событий, кратких биографий людей, с которыми так или иначе пересекался жизненный путь Анчарова, а также собственных размышлений авторов по этим поводам, с которыми, разумеется, читатель волен не соглашаться.

Авторы благодарят:

Наталию Ивановну Касперскую, при поддержке которой удалось резко сократить сроки подготовки материалов и написания книги.

Станислава Васильевича Новикова, подготовившего одну из первых хроник жизни и творчества М. Л. Анчарова, сохранившего и предоставившего авторам множество документов и фотографий из архива Анчарова, а также в свое время взявшего большое количество интервью у знавших его людей.

Нину Александровну Игнатову — за большую и кропотливую работу в архивах и помощь в подготовке текстов.

Владимира Ивановича Борисова, редактора раздела сайта «Русская фантастика», обратившего внимание авторов на публикации писем братьев Стругацких, в которых упоминается Анчаров, а также подготовившего специально для них выдержки из ответов Бориса Стругацкого на вопросы посетителей сайта с упоминанием Анчарова.

Галину Александровну Щекину, писательницу из Вологды и неизменного модератора группы «Анчаровский круг» в «Фейсбуке»,  — за идею этой книги и неоднократные настоятельные напоминания авторам об их добровольных обязательствах.

Авторы приносят искреннюю благодарность литературоведу Андрею Евгеньевичу Крылову, доктору филологических наук Евгении Викторовне Ивановой и особенно доктору филологических наук Анатолию Валентиновичу Кулагину за их замечания и предложения, высказанные при чтении рукописи. Все недоработки, которые тем не менее остались в тексте, целиком и полностью лежат на совести авторов.
Мы также очень признательны Александре Викторовне Юровской — за помощь в подготовке текстов и фотографий, Максиму Евгеньевичу Мошкову, владельцу библиотеки lib.ru, предоставившему место для размещения мемориального сайта Михаила Анчарова, Петру Андреевичу Трубецкому — за неоднократную бескорыстную помощь по обработке фонограмм и архивных документов.

Источником подробностей о Военном институте иностранных языков Красной Армии (ВИИЯКА) послужили следующие ресурсы, создателям и авторам которых также приносится искренняя благодарность:
биография братьев Стругацких, автор — Ант Скаландис (псевдоним Антона Викторовича Молчанова);
сайт выпускников института «Клуб товарищей ВИИЯ» (clubvi.ru);
справка, подготовленная для первого выпуска переписки братьев Стругацких одним из его составителей В. М. Курильским.

Авторы также считают своим долгом выразить благодарность за неоценимую помощь в работе над книгой близким ее главного героя: Артему Михайловичу Анчарову, Нине Георгиевне Поповой, Татьяне Ильиничне Сельвинской, и с благодарностью хранят память о Ирине Ниямовне Анчаровой и Елене Георгиевне Гродневой.

Мы благодарим за творческую, библиографическую и практическую поддержку Валентина Анатольевича Лившица, Михаила Олеговича Баранова, Наталью Борисовну Галиуллину, Игоря Владимировича Кобаидзе, Аллу Манфредовну Левитан, Александру Александровну Ротову, Татьяну Геннадиевну Лисовскую, Дмитрия Павловича Соколова, Игоря Александровича Резголя.

Прочесть полные тексты большинства упоминающихся в книге стихов и песен М. А. Анчарова, а также воспоминаний разных людей о нем, прослушать авторское исполнение песен, ознакомиться с некоторыми прозаическими произведениями Михаила Анчарова и другими материалами о его жизни и творчестве вы можете на мемориальном сайте по адресу ancharov.lib.ru. Много текстов его песен, включая редкие и малоизвестные, также можно найти в разделе, посвященном Анчарову, на сайте bards.ru. Некоторые прозаические произведения Анчарова, отсутствующие на мемориальном сайте, можно найти в электронной библиотеке Мошкова (lib.ru).

Электронные адреса авторов: Юрий Всеволодович Ревич — revich@lib.ru, Виктор Шлёмович Юровский — vsh_ur@mail.ru.

1 комм.

  • Опубликовано 1 месяц назад

    Жизнь красивого человека

    Владимир Березин

    Губы девочка мажет

    В первом ряду.

    Ходят кони в плюмажах

    И песню ведут:

    Про детей, про витязей

    И про невест...

    Вы когда—нибудь видели

    Сабельный блеск?

    Михаил Анчаров«Песня про циркача»

    Михаил Анчаров был очень красивым человеком.

    Причём не только в молодости, о чём свидетельствуют его фотографии сороковых и пятидесятых, но и в тех годах, когда он погрузнел, но сохранил эту «очень мужскую» красоту. При этом он стал символом — во всех своих ипостасях, перечисленных в подзаголовке этой биографической книги.

    Он был сценарист и драматург, он был поэт и прозаик, он был, наконец, философ.

    Это такой тип синтетического человека — не от обидного слова «синтетика», а от понятия «синтез». Синтетическими людьми были Ломоносов и да Винчи. Сочинение стихов перемежалось с наукой, история ещё не разделила творцов на специальности. И это первое обстоятельство, которое интересно в биографии Анчарова: как существовал синтетический человек, опоздавший к эпохе Возрождения, где он бы одной рукой играл на лютне, а другой — писал философский трактат. Как он выживал в неуютные для проживания времена тоталитаризма, волюнтаризма и застоя.

    Начинается всё в московском районе Благуша, для которой Анчаров стал певцом и тем, что римляне называли «гений места». Он воспел Благушу, как Окуджава — Арбат, и благодаря его памяти в Москве сохранился единственный дом с адресом улица Благуша.

    Потом герой попал в армию — сперва в Военный институт переводчиков. Он учил китайский, а не немецкий, потому что государство было рачительно, и даже когда немецкие танки стояли у Волги, понимало, что китайский язык когда-нибудь пригодится. Кстати, старший из братьев Стругацких учил там же японский.

    Язык пригодился. И Анчаров был очень красив в военной форме, с орденом. С этим орденом, кстати, случилась почти детективная история. В известной всем базе «Подвиг народа» Анчарова нет, зато есть Гончаров Михаил Леонидович с тем же годом рождения. Авторы книги пишут: «Это недоразумение с фамилиями, очевидно, связано с секретностью операции, в которой Анчаров принимал участие — сотрудники СМЕРШ вместо фамилий обозначались псевдонимами. < ...>Выпускники ВИИЯКА в своих воспоминаниях сообщали, что Анчаров принимал непосредственное участие в захвате и аресте правительства Маньчжоу-Го в Чаньчуне во главе с последним китайским императором из маньчжурской династии Цин по имени Пу И. Император был захвачен в плен советскими десантниками, высадившимися на аэродроме в Шэньяне (Мукдене), с которого собирались вывезти императора на самолете в Японию 17 августа 1945 года. Полагаем, что к ордену Анчаров был представлен как раз за участие в этой операции».

    В списках Министерства обороны значится и орден Отечественной войны II степени («юбилейный»), Первой степенью к 40-летию Победы награждали «лиц, принимавших непосредственное участие в Великой Отечественной войне в составе действующей армии, партизанских формирований или в подполье, получивших ранения в боях, награждённых в период Великой Отечественной войны орденами СССР либо медалями „За отвагу“, Ушакова, „За боевые заслуги“, Нахимова, „Партизану Отечественной войны“», а второй — всех остальных участников войны. По-видимому, тут сыграла роль эта неразбериха в документах.

    После демобилизации Анчаров круто меняет жизнь и через некоторое время становится студентом Суриковского училища, которое заканчивает в 1954 году.

    Потом снова круто меняет жизнь и оканчивает курсы киносценаристов. В шестидесятые он пишет сценарий к первому советскому сериалу «День за днём».

    И всё время он пишет стихи, поэтому для многих людей Анчаров остаётся автором песен, исполняемых под гитару, а не художником, сценаристом, переводчиком с китайского, писателем или философом, вкладывающим свои мысли о теории искусства в уста персонажей. Вот о ком это повествование.

    ...эта книга хорошая и полезная, и другой об Анчарове вам никто не напишет

    Прекрасно, что в огромной, хорошо сделанной книге с цветными иллюстрациями нашлось место справочному аппарату — и указателю имён (что редко сейчас бывает, и библиографии), но имело бы смысл по образцу ЖЗЛ сделать и краткий календарь событий жизни героя — это, впрочем, придирка.

    Особый раздел авторы посвятили взаимоотношениям Анчарова с теми, кого принято называть «бардами». Слово это неловкое, понятие расплывчатое, но уж какое есть. В биографии Анчарова фиксированы воспоминания десятков людей ближнего круга.

    Забегая вперёд, я скажу, что эта книга хорошая и полезная, и другой об Анчарове вам никто не напишет, потому что мы имеем дело с очень интересным феноменом. То есть с интересным человеческим фактором, который я встречал только в узком кругу фантастов и любителей авторской песни. Они оказываются более яростными и дотошными собирателями информации о своём кумире, чем меланхоличные историки и филологи.

    Но в этом и заключена оборотная сторона таких исследований. Собиратель часто поступает на манер Плюшкина: ему жаль расставаться с найденным эпизодом, чьим-то наблюдением, фразой или развёрнутым воспоминанием. Он сохраняет всё.

    Однако от этой рачительности повествование разбухает, и стороннему читателю сложно воспринимать слова не всегда отличимых на слух и цвет очевидцев. Человек вовлечённый, член того самого узкого круга относится с пониманием к этой подробности, а вот сторонний читатель начинает скучать. Где баланс между ценностью повествования между внутренней аудиторией и внешним миром — мне неизвестно.

    Авторы зачем-то два раза, с разницей в двести страниц, приводят цитату из книги Анчарова: «Когда однажды он очнулся и увидел, что выброшен на грязный заплёванный пол пустой комнаты своей бывшей квартиры — без дома, без семьи, без денег, без работы, без перспектив, без положения, без сил, без желания работать, — и только тогда стало ясно — или сейчас или никогда. Надо писать. Созрело.

    Это случилось через семнадцать лет после того сна...» — цитата интересная, но такие вольные отношения с объёмами и приводят к тому, что книга увеличивается до шестисот страниц, превращаясь во внутренний мемориальный памятник .

    Впрочем, авторы сделали ещё один интересный ход. Не только в комментариях, но и в авторских отступлениях они рассказывают не и о биографии своего героя, и о жизни СССР в 1930—1980 годы.

    Экскурсы в область быта, цен, жизненного уклада очень важны. Тут я на стороне авторов, потому что, во-первых, сам применял этот просветительский приём, а, во-вторых, время стремительно, и не то, что внукам, а детям приходится объяснять, что почём, и как была устроена жизнь.

    Эта мелкая моторика быта очень важна тем, кто следует за очевидцами.

    Но тут есть и подводные камни — если ступить на неблагодарный путь просветительства в этих мелких, но важных деталях, то придётся быть точным везде.

    Вот авторы цитируют слова Анчарова: «А кончается песня цитатой из всем известной песни „Любимый город“, потому что эта песня была тогда у всех на слуху. Это из кинофильма „Истребители“, пел её Бернес», а потом продолжают: «Отметим эти слова — „одна из первых человечных песен“. В войну произошёл странный и в рамках сталинской идеологии не вполне объяснимый разворот официальной песенной культуры от бодряческих оптимистических < ...>маршей к глубоко лирическим песням < ...>» . Это совершенно справедливое наблюдение, только вот премьера фильма «Истребители» состоялась 20 ноября 1939 года, за десять дней до начала советско-финской войны, в те самые времена бравурных маршей. И год этот указан рядом в сноске.

    Или авторы замечают: «Ставя в „Балладе о парашютах“ в один ряд два наименования разных немецких подразделений („А внизу дивизии „Эдельвейс“ и „Мёртвая голова““), Анчаров был неточен. Понятно, что названия эти были тогда на слуху у каждого, но это части принципиально разные. „Эдельвейс“ — горные стрелки, то есть подразделение чисто армейское. И Высоцкий потом в песнях к фильму „Вертикаль“ употребит это название в правильном контексте („И парень тот — он тоже здесь, / Среди стрелков из „Эдельвейс““) — как противников наших горных отрядов, собранных и обученных, как мы знаем (см. главу 2), Николаем Николаевичем Биязи в 1944 году специально для противодействия этому самому „Эдельвейсу“. А „Мертвая голова“ — общее название подразделений СС, которые несли охрану концлагерей и в боевых действиях на фронте участия не принимали, они осуществляли только карательные функции. Их зловещая эмблема (череп искрещенные кости) часто необоснованно приписывается всем войскам СС, хотя среди последних были и обычные военные части, которые к главным преступлениям нацизма считаются, согласно определениям Нюрнбергского трибунала, не причастными. Но перечисление этих „дивизий“ в одном ряду могло у Анчарова быть и вполне намеренным: таким образом он хотел показать, что те, кто сам преступлений не совершал, а только им содействовал, для него все равно навсегда остаются врагами» .

    Ну, это всё вызывает искреннее недоумение. В природе вполне себе существовала дивизия «Мёртвая голова», созданная в 1939 году и позднее называвшаяся SS-Panzer-Grenadier-Division «Totenkopf». В 1941 она воевала на Западной Двине, под Псковом, Лугой и у Москвы. В 1942 была под Демьянском, в 1943 — на южном фасе Курской дуги, в 1944 с ней дрались в Польше, а в 1945 — в Венгрии. Некоторые знатоки говорят, что тогда, перед сдачей союзникам в Австрии, она могла быть рядом с дивизией «Эдельвейс», но эту деталь имеет смысл оставить на обсуждение любителям военной истории. Здесь речь идёт о том, что просветительский пафос несовместим с неточностью, — она, как ложка дёгтя, портит неисчислимые объёмы мёда. Беда не в том, что авторы путают подразделения SS-Totenkopfverbände и дивизию СС «Мёртвая голова», а в том, что на этой путанице выстраивают целую картину мира с чужими заблуждениями и выводят за своего героя то, что «он хотел показать» и думал по этому поводу. То есть, может — думал, а, может, нет. В общем, маленькая ложь порождает если не большое, то некоторое недоверие.

    ...внимательное чтение анчаровской прозы может дать очень точное понимание того оптимизма начала шестидесятых

    Но все эти проблемы книги происходят не от безразличия к описываемой фигуре, а от чрезвычайной любви. Анчарова есть за что любить. Более того, его можно с большой пользой анализировать — к примеру, он создал совершенно особенный образ фронтовика, почти хемингуэевский (да только б видел этот американец нашу войну), то есть образ красивого человека спустя двадцать лет после падения Берлина (фронтовикам было тогда лет по сорок, даже по тем меркам — не старики). Это красивые люди, нравящиеся женщинам. Вот его герой в повести «Теория невероятности» говорит с незнакомой девушкой и учит её жизни:

    «— Либо вы будете задевать всех, и это войдет в привычку, и тогда вы вырастете большая и красивая, вы и сейчас красивая, и вам будут подчиняться, но счастья у вас не будет.

    Она внимательно слушала. Потом заметила, что слушает внимательно, и это её разозлило.

    — Почему это? — спросила она с вызовом и потом добавила: — Все обучают...

    — Привыкнете командовать и будете всех презирать. Все вам будут неинтересны, и вы пропустите свою любовь.

    Она уже не подкидывала мяч, и ей было интересно, и она смотрела на меня серьезно, — я произнес магическое для её возраста слово — любовь.

    — А если вы будете доброй с людьми, то вам будет интересно с ними, и к вам будут тянуться.

    Я подумал и сказал опять:

    — С женщинами, которые командуют, всегда хитрят. Им не доверяют и боятся. А женщина, которая добрая, и с достоинством, и с жизнью в глазах... Перед такими — плащи в грязь! »

    А потом она возвращает ему комплимент:

    «— Я вот думала иногда, вот что в вашем поколении привлекательно? Вот попросту... Можно о поколении?

    — Валяйте.

    — Я раньше думала, может быть, вы покоряете комплиментами. И это есть. А женщине это всегда приятно. Вот вы утром сказали — плащи в грязь, под ноги... Сейчас этого не говорят. Сейчас под ноги кидают только обертки от мороженого.

    — Не в этом дело.

    — Конечно. И я говорю, не в этом дело. Всему этому можно научиться. И место уступать и целовать руку. Вы целуете руки женщинам?

    — Ага.

    — Я так и думала. Не это действует. Знаете, что действует?

    — Что?

    — То, что вы все боитесь разлуки.

    И замолчала.

    Крепко она меня поддела. Мне это даже в голову не приходило.

    — В этом что-то есть, — говорю я, а сам чувствую. — Есть! Есть!

    — Вы поэтому и встреч боитесь.

    — Занятно, — говорю я. — Каждая встреча — это потенциальная разлука. Вы это имеете в виду?

    — Сейчас боятся драм, скандалов, а вы больше всего боитесь разлук. Это женщина сразу замечает. Разлук сейчас не боятся. Расстаются легко. А вы боитесь.

    — Слишком их было много. Сердце не выдерживает.

    — Так надо же дополнять! Надо не бояться встреч, как мы, и надо бояться разлук, как вы. Тогда всё будет хорошо».

    Все эти диалоги — очень сложные примеры, как автор проходит по тонкой грани отделяющей его от пошлости. Иначе говоря, он работает с манипуляцией сентиментальностью — а уж сентиментальности у Анчарова хоть отбавляй. Для студентов Литературного института я бы прочитал специальный курс, как нужно работать с мужской сентиментальностью. А перед нами особый род сентиментальности немолодых, но ещё сильных людей, красивого поколения с дырками на пиджаках от снятых орденов, которые лет пятнадцать было носить не принято.

    Вот она — советская романтика.

    При этом советская романтика воевала с мещанством, вкладывая в это понятие разные смыслы. В середине шестидесятых, эта война напоминала отчаянную атаку польских уланов на немецкие танки. С той только разницей, что романтики, вращая над головой сабли, вдруг видели перед собой не панценрваффен, а своих сограждан, родственников и соседей. Некоторые успевали порубить саблей соседский шкаф, а остальные замирали в недоумении — что-то сбоило в романтической схеме, хоть и пафос никто не отменял, да и обыватель бывал омерзителен.

    Главное в том, что внимательное чтение анчаровской прозы может дать очень точное понимание того оптимизма начала шестидесятых, вообще всей советской идеологической конструкции, высший взлёт которой приходился на полёт Гагарина. Несмотря на все хрущёвские окрики, дисбаланс экономики — жива идея социализма с человеческим лицом, половина мира закрашена розовым цветом, с Китаем ещё не поссорились, и Африка с Латинской Америкой пойдут по нашему пути. Всё это исчезнувшее, сгинувшее, как первомайская демонстрация, видение считывается по песням и повестям. И дело не в том, что Анчаров хотел зафиксировать идеологические правила, нет, — он запечатал в бутылку воздух оттепели.

    И эта пыльная бутылка стоит среди книг на полке.

    breg (Автор) на Июль 26, 2018 6:52 дп | Ответить
  • Опубликовано 1 месяц назад

    Выход этой книги – огромная радость для всех почитателей творчества Михаила Леонидовича Анчарова. Впервые появилась полная, глубокая, многоплановая биография этого уникального человека, написанная на громадном фактическом материале, значительная часть которого широкому читателю неизвестна. Авторы сочетают высокую эрудированность и научную добросовестность с блестящим литературным стилем и умением просто говорить о сложном. Книга читается взахлёб. Оформление заслуживает самых высоких похвал. Подкупает авторское отношение к герою: с безмерной любовью, но без идеализации, по принципу «не плакать, не смеяться, но понимать». Поэтому получился объёмный и многокрасочный портрет. И хотя книга не свободна от мелких неточностей, они нисколько не умаляют её громадной ценности и для почитателей Михаила Леонидовича, и для всех, кто хочет понять эпоху «оттепели». Эту книгу хочется перечитывать снова и снова.

    Стаферова Елена

    breg (Автор) на Июль 26, 2018 6:52 дп | Ответить

Оставьте комментарий

Сообщение(обязательно)
Имя(обязательно)
E-Mail(обязательно)
Сайт